Так возможен ли на Земле «П’ло г’ле-си?» Мнение писателя Розендорфера, мандарина Гао-дая и моё.

«Зонтик — это, видимо, единственное достижение нашей эпохи, дошедшее до потомков.  По зонтикам, кстати, легче всего отличить мужчину от женщины: первые носят исключительно чёрные зонтики, тогда как у последних можно видеть зонтики всех цветов.  Причины этого я не знаю, равно как и не знаю ещё, означают ли различные цвета женских зонтиков принадлежность к тому или иному рангу.»

Немудрено, что китайскому мандарину Гао-даю сложно разобраться в окружающей действительности. Ведь он прибыл не куда-нибудь, а в мир, на тысячу лет отстоящий от его собственного: из  10-века прямиком в конец 20-го.  И, хотя посетить будущее с помощью «компаса времени»  (изобретённого его другом)  Гао-дай решил  совершенно сознательно, всё же поначалу он пребывает в шоке. Мало того, что сразу по прибытии его чуть не сбила «повозка Ма-шин», так ещё и первую же ночь пришлось провести в тюрьме. К тому же «грязь и шум царят повсеместно», а люди гораздо выше ростом, разговаривают слишком громко и не понимают ни одного слова из вежливо-цветистых речей Гао-дая. Впрочем, и их он тоже понять не в состоянии.

письма в древний китайЛишь немного позже, благополучно поселившись в доме местного учёного и слегка освоившись, путешественник начинает понемногу осваивать здешний язык и привыкать к новому миру.  Обо всём, что видит, чувствует и думает, он подробно пишет другу, оставшемуся за тысячу лет отсюда: для обмена письмами между прошлым и будущим есть специальный «почтовый камень».  «Письма в Древний Китай» — так и называется книга Герберта Розендорфера, о которой я хочу вам рассказать.

Вы, наверно, уже поняли, что это вовсе не исторический роман, как можно было бы заподозрить из заглавия. Правда, кое-какие увлекательные подробности о культуре Древнего Китая вы всё же узнаете. Но в действительности — эта книга о самой что ни на есть современности, и именно сейчас она, на мой взгляд, актуальна как никогда.

Мандарину-путешественнику этот мир понять трудно ещё и потому, что компас привёл его не в современный Китай, как планировалось,  а в Европу — в Германию, город Мюнхен. Хотя, как мне кажется, это не сильно меняет дело: с проблемами нашего мира он столкнулся бы в любой стране.

Современных людей, так непохожих внешне на тех, что он привык видеть, он называет большеносыми. Вообще для читателей книги это отдельная тема и, можно сказать, особое развлечение: понять, что имеет в виду Гао-дай под теми или иными названиями или на китайский лад произносимыми словами. Иногда это несложно: например, понять, что за предметы одежды, в которых он путается с непривычки, он называет Ко-тунь и  Лю Бахуа. «Однажды, когда я попробовал одеться самостоятельно, я надел Лю Бахуа поверх средней накидки без рукавов, а маленькие растягивающиеся мешочки  для ног — поверх кожаных шкатулок с завязками». А вот попробуйте угадать, что за желто-синее Нань Ло так очаровало Гао-дая в универмаге, что он купил его, несмотря на недоумение окружающих,  расположил в своей комнате  и даже посвятил сему предмету стих…  Но не буду раскрывать всех секретов!

В книге много по-настоящему смешных эпизодов: взять хотя бы недоразумение с поисками Гао-даем туалета в доме, где он остановился.  Хозяин, видимо, позабыл показать ему «комнатный родник для опорожнения», и пришлось решать проблему самому: использовать лестничную площадку. Всё бы ничего, не застань его там в один прекрасный момент госпожа Вонни-чиха со своей метлой…

Однако это ещё и грустная книга. Потому что гость из другого мира видит нас с вами, современных людей, без прикрас.  Помните сказку «Королевство кривых зеркал»? Девочка Оля, вернувшись из зазеркалья, объявляет : «Бабушка, я посмотрела на себя со стороны!» И начинает вести себя совсем по-другому. Так вот — книга Розендорфера даёт нам шанс отступить на шаг назад и взглянуть на себя со стороны. Честно. Без долгих рассуждений и самооправданий.

Какими же видит нас Гао-дай?

Наша экономика: «Они целыми днями сидят в огромных мастерских, изготавливая никому не нужные вещи, а государство поддерживает эти мастерские, чтобы они не разорились, но они всё равно разоряются, потому что производимые ими товары становятся всё несуразнее и покупатели выбрасывают их всё скорее».

Наша экология.  Они сами производят «липкую жирную копоть, оседающую на всём и пропитывающую даже воздух … Дождь  тоже пропитан копотью. Возможно, именно из-за этой всепроникающей нечистоты у них и портится воздух. .. Большеносые кричат об этом не переставая, но делать никто ничего не делает. Между тем уже можно вычислить, когда у них погибнут последние деревья. »

«Они всюду закапывают яды, которые неизвестно зачем в огромных количествах изготавливают в своих мастерских.  Но яды, конечно, не лежат спокойно, а просачиваются из земли в корни и листья растений».

«Историю же здешних царств можно уподобить жизни на постоялом дворе, где сошлись чужие друг другу люди, и каждый сидит в своей отдельной комнате, ибо вместе их свёл только случай.  Никто не знает, откуда родом его сосед, не понимает его языка и при встрече ищет лишь своей выгоды».

О первой мировой войне: «За что же воевали? …Да ни за что, оказывается, как ни за что дерутся между собой мальчишки или поносят друг друга соседки.  Никто не знает, за что. Однако погибли десятки и даже сотни тысяч людей.

…За тысячу лет войны не стали лучше, да и причины их, в общем, не стали иными, чем у нас: это по-прежнему преобладание глупости над умом или же преобладание глупости среди сильных мира сего.»

А вот притчу о червяках, рассказанную одним из наших современников ( Гао-дай называет его господином Юй Генем) я, пожалуй, расскажу целиком. Итак:

«Однажды, получив деньги за хороший урожай, покойный господин Юй Гэнь старший решил избавиться от старых шкафов и кроватей и завести новые. Так он и сделал, однако старые кровати и шкафы принадлежали ещё бабке с дедом господина Юй Гэня- старшего… из уважения к предкам, что само по себе похвально, эти шкафы и кровати не попали ни под топор, ни в печку, а были оставлены в одной из пустующих верхних комнат.  Там-то на них и набросились червяки-древоточцы. Получилось так, что эта комната оказалась как раз настолько тёплой и влажной, сколько требуется древоточцам для полного благоденствия.  Червяки принялись размножаться, а поскольку шкафы и кровати снабжали их достаточным пропитанием, то они росли и размножались всё быстрее. Их становилось всё больше, и с каждым новым поколением они становились всё толще, пока в конце концов кровати и шкафы не были съедены до последней крупинки, после чего эти огромные толстые червяки в одночасье издохли.»

Гао-дай комментирует эту историю: «Ход вещей в мире большеносых… в конечном счёте определяется торговлей.  Однако эта торговля — а тем самым и денежная система, и налоги, и государство, и вообще вся жизнь большеносых — может существовать, лишь когда постоянно производится что-то новое, не важно, нужно оно кому-нибудь или нет… Большеносые живут в долг, они проедают своё будущее.»

В чём же, на взгляд Гао-дая, причина столь плачевного положения?  Может быть, в том, что многое в этом мире (как он говорит в первых же своих письмах) «сделано без любви»?

А может быть, дело в вере большеносых в  «П’ло-г’ ле-си» — слово, которое  в буквальном переводе означает «шаги, ведущие всё дальше». Как он подмечает  — «само слово уже говорит о многом: шаги, уводящие неизвестно куда». И продолжает: «Да, они шагают всё дальше и дальше, уходят прочь от всего, в том числе и от самих себя… Но ведь от себя не уйдёшь. И изменяют они лишь окружающую среду, но не себя.  В том-то, думаю, и кроется разгадка: большеносые не умеют и не желают изменять самих себя… предпочитая до бесконечности переделывать свой мир».

Когда Гао-дай готовится к возвращению в свой мир, учёный, у которого он поначалу жил в Мюнхене (один из немногих, кто знает об истинном происхождении  китайского путешественника) просит его написать книгу о своих впечатлениях, которые могли бы быть «неоценимы в силу их.. естественной непредвзятости».   «Но я отказался. Потому что знаю. что произошло бы с книгой какого-то Гао-дая, изданной на местном языке среди множества прочих.  Большеносые прочтут её;  когда для них настанут трудные времена, они прочтут её даже внимательно. Да, они прочтут его книгу, кивая и соглашаясь с её мыслями, а потом отложат её и вернутся ко всем своим бесконечным делам, которые считают единственно «настоящими».  С этими их «настоящими делами» ничего нельзя поделать.»

В  точку — именно так мы всегда и делаем!  Прочитав эту книгу, я почувствовала досаду, которая реально подтолкнула меня к тому, чтобы что-то изменить в себе и своей жизни. Если не ошибаюсь, именно тогда мы начали заниматься раздельным сбором мусора.  Спасибо Гао-даю! Наверно, он согласился бы со мной, что истинное развитие (прогресс?) — это движение к себе, воспитание прежде всего собственной души… Я всё-таки верю в то, что человек  может меняться — хоть иногда это очень и очень трудно.   А вы? Верите?


Оставить комментарий

,